Неточные совпадения
Он долго и осторожно стягивал с
широких плеч старенькое пальто, очутился в измятом пиджаке с карманами на груди и подпоясанном
широким суконным
поясом, высморкался, тщательно вытер бороду платком, причесал пальцами редкие седоватые волосы, наконец не торопясь прошел в приемную, сел к столу и — приступил к делу...
Любу Сомову схватил и увлек ее знакомый, исключенный из гимназии Иноков, кавалер, неказисто и легко одетый в суконную рубаху, заправленную за
пояс штанов, слишком
широких для него, в лохматой, овчинной шапке набекрень.
Все четверо полномочные были в
широких мантиях из богатой, толстой, шелковой с узорами материи, которая едва сжималась в складки; рукава у кисти были чрезвычайно
широкие, спереди, от самого подбородка до
пояса, висел из той же материи нагрудник; под мантией обыкновенный халат и юбка, конечно шелковые же.
Пан Данило стал вглядываться и не заметил уже на нем красного жупана; вместо того показались на нем
широкие шаровары, какие носят турки; за
поясом пистолеты; на голове какая-то чудная шапка, исписанная вся не русскою и не польскою грамотою.
Любо глянуть с середины Днепра на высокие горы, на
широкие луга, на зеленые леса! Горы те — не горы: подошвы у них нет, внизу их, как и вверху, острая вершина, и под ними и над ними высокое небо. Те леса, что стоят на холмах, не леса: то волосы, поросшие на косматой голове лесного деда. Под нею в воде моется борода, и под бородою и над волосами высокое небо. Те луга — не луга: то зеленый
пояс, перепоясавший посередине круглое небо, и в верхней половине и в нижней половине прогуливается месяц.
Шторы у ней были опущены, комнаты накурены. Она в белой кисейной блузе, перехваченной
поясом, с
широкими кружевными рукавами, с желтой далией на груди, слегка подрумяненная, встретила его в своем будуаре. Там, у дивана, накрыт был стол, и рядом стояли два прибора.
До полудня она ходила в
широкой белой блузе, с
поясом и большими карманами, а после полудня надевала коричневое, по большим праздникам светлое, точно серебряное, едва гнувшееся и шумящее платье, а на плечи накидывала старинную шаль, которая вынималась и выкладывалась одной только Василисой.
Прибежала девочка — тоненькая, худенькая, лет тринадцати и лицом на черного похожа. Видно, что дочь. Тоже — глаза черные, светлые и лицом красивая. Одета в рубаху длинную, синюю, с
широкими рукавами и без
пояса. На полах, на груди и на рукавах оторочено красным. На ногах штаны и башмачки, а на башмачках другие с высокими каблуками; на шее монисто, всё из русских полтинников. Голова непокрытая, коса черная, и в косе лента, а на ленте привешаны бляхи и рубль серебряный.
Они каялись ему в грехах, и он, в знак прощения, осенял их
широким разноцветным
поясом.
Он одевался в своеобразный костюм, вроде поповского подрясника, подпоясывался
широким, вышитым шерстями
поясом и ходил с распущенными по плечам волосами.
Сидя в бывшей Настиной светлице, молча глядела Манефа, как Фленушка с Устиньей Московкой укладывали пожитки ее в чемоданы. Вдруг распахнулась дверь из сеней и вошел Патап Максимыч, одетый по-домашнему: в
широкой рубахе из алого канауса, опоясанный шелковым
поясом, вытканным в подарок отцу покойницей Настей. Поглядел он на укладыванье, поглядел на Манефу, почесал слегка голову и молвил сестре...
За ними ряды послушников и трудников из мирян; все в черных суконных подрясниках с
широкими черными усменными [Усма — выделанная кожа, усменный — кожаный.]
поясами.
Подводчик Степка, на которого только теперь обратил внимание Егорушка, восемнадцатилетний мальчик хохол, в длинной рубахе, без
пояса и в
широких шароварах навыпуск, болтавшихся при ходьбе, как флаги, быстро разделся, сбежал вниз по крутому бережку и бултыхнулся в воду. Он раза три нырнул, потом поплыл на спине и закрыл от удовольствия глаза. Лицо его улыбалось и морщилось, как будто ему было щекотно, больно и смешно.
По воскресеньям надевал роскошный цветной кунтуш синего или малинового цвета с «вылетами» (откидные рукава), какой-нибудь светлый жупан,
широкие бархатные шаровары и рогатую «конфедератку», перепоясывался роскошным
поясом, привешивал кривую саблю и шел с молитвенником в костел.
Широкие синие шаровары были под казакином опоясаны цветным
поясом и вдеты в голенища лакированных мягких сапог.
Она была одета в темно-коричневый ватошник, ловко подпоясанный лакированным
поясом и застегнутый спереди большими бархатными пуговицами, нашитыми от самого воротника до самого подола; на плечах у нее был большой серый платок из козьего пуха, а на голове беленький фламандский чепчик, красиво обрамлявший своими оборками ее прелестное, разгоревшееся на морозе личико и завязанный у подбородка двумя
широкими белыми лопастями. Густая черная коса в нескольких местах выглядывала из-под этого чепца буйными кольцами.
Во-первых, это был как бы монах, в скуфье и в одном подряснике, перетянутом
широким кожаным
поясом; его значительно поседевшие волосы были, видимо, недавно стрижены и не вполне еще отросли, и вместе с тем на шее у него висел орден Станислава, а на груди красовались Анна и две медали, турецкой и польской кампаний.
Через плечо у него была надета
широкая тесьма, привязанная к
поясу следующего.
Одет был «по-дорожному», то есть шинель в рукава, а подпоясан
широким кожаным лакированным
поясом с пряжкой, при этом высокие новые сапоги и панталоны в голенищах.
Лиза стояла на маленьком плоту; Лаврецкий сидел на наклоненном стволе ракиты; на Лизе было белое платье, перехваченное вокруг
пояса широкой, тоже белой лентой; соломенная шляпа висела у ней на одной руке, — другою она с некоторым усилием поддерживала гнуткое удилище.
Их привел ражий детина с
широким ножом за
поясом; на парнях не было оружия, они казались новичками.
У бедра его висел на узорном
поясе, застегнутом крюком,
широкий прямой тесак, которого крыж, ножновые обоймицы и наконечник были также серебряные.
Перед ним стоял детина со всклоченною бородой, с
широким ножом за
поясом и готовился попотчевать его новым ударом кулака.
Он был одет в послушничьем подряснике с
широким монастырским ременным
поясом и в высоком черном суконном колпачке.
— В лесу три курочки замордовал, — отвечал старик, поворачивая к окну свою
широкую спину, на которой заткнутые головками за
поясом, пятная кровью черкеску, висели три фазанки. — Али ты не видывал? — спросил он. — Коли хочешь, возьми себе парочку. На! — И он подал в окно двух фазанов. — А что, ты охотник? — спросил он.
На Джемме была
широкая желтая блуза, перехваченная черным кожаным
поясом; она тоже казалась утомленной и слегка побледнела; темноватые круги оттеняли ее глаза, но блеск их не умалился от того, а бледность придавала что-то таинственное и милое классически строгим чертам ее лица.
Володя, с первых же дней приезда в Кохинхину одевшийся на французский манер, то есть имевший на голове вместо фуражки анамскую шляпу и на бедрах
широкий красный
пояс, в белом кителе и белых штанах, засунутых в высокие сапоги, отличался по костюму от других представителей сборного и довольно пестрого воинства, бывшего на корвете.
Матросский незатейливый туалет — мытье океанской соленой водой (пресной дозволяется мыться только офицерам) и прическа — занял несколько минут, и вслед затем вся команда, в своих белых рабочих рубахах с отложными
широкими синими воротниками, открывавшими шею, в просмоленных белых штанах, у
пояса которых на ремешках висели у многих ножи в черных ножнах, и с босыми ногами, выстраивается во фронт «на молитву».
И радовался, что не надел каску, которую мне совали пожарные, поехал в своей шапке… А то, что бы я делал с каской и без шапки? Утром проснулся весь черный, с ободранной рукой, с волосами, полными сажи. Насилу отмылся, а глаза еще были воспалены. Заработанный мной за службу в пожарных
широкий ременный
пояс служил мне много лет. Ах, какой был прочный ременный
пояс с
широкой медной пряжкой! Как он мне после пригодился, особенно в задонских степях табунных.
Пахали землю, ходили в белых и серых свитах, с синими или красными
поясами, штаны носили
широкие, шапки бараньи.
На нем не было ни белой свитки, ни красного
пояса, купленного перед самым отъездом в местечке, ни высоких смазных сапог, ни
широких шаровар из коричневой коломянки.
У ворот на лавочке сидел дворник в красной кумачной рубахе, синих штанах и босой. Как всегда, он сидел неподвижно, его
широкая спина и затылок точно примёрзли к забору, руки он сунул за
пояс, рябое скучное лицо застыло, дышал он медленно и глубоко, точно вино пил. Полузакрытые глаза его казались пьяными, и смотрели они неотрывно.
В приемную входит дьячок Вонмигласов, высокий, коренастый старик в коричневой рясе и с
широким кожаным
поясом. Правый глаз с бельмом и полузакрыт, на носу бородавка, похожая издали на большую муху. Секунду дьячок ищет глазами икону и, не найдя таковой, крестится на бутыль с карболовым раствором, потом вынимает из красного платочка просфору и с поклоном кладет ее перед фельдшером.
Как раз это была дача с качелями, а на качелях сидела она в белом летнем платье, перехваченном красной
широкой лентой вместо
пояса.
Особенно же выделялись из свиты два человека: один — молодой, тонкий, как женщина, в
поясе и
широкий в плечах, с чуть пробивающейся русой бородкой, красавец с бараньими глазами, — это был Элдар, и другой, кривой на один глаз, без бровей и без ресниц, с рыжей подстриженной бородой и шрамом через нос и лицо, — чеченец Гамзало.
Масса эта, в огромной черной медвежьей шубе с
широким воротником, спускавшимся до самого
пояса, с аршинными отворотами на доходивших до пола рукавах, в медвежьих сапогах и большой собольей шапке, — вошла, рыкнула: «где?» и, по безмолвному манию следовавшего за ним енота, прямо надвинулась на смотрителя: одно мгновение — что-то хлопнуло, и на полу, у ног медвежьей массы, закопошился смотритель.
Человек в сером армяке, подпоясанный пестрым кушаком, из-за которого виднелась рукоятка
широкого турецкого кинжала, лежал на снегу; длинная винтовка в суконном чехле висела у него за спиною, а с правой стороны к
поясу привязана была толстая казацкая плеть; татарская шапка, с густым околышем, лежала подле его головы. Собака остановилась подле него и, глядя пристально на наших путешественников, начала выть жалобным голосом.
Часа за два перед обедом начали собираться гости. Алешу позвали наверх, надели на него рубашку с круглым воротником и батистовыми манжетами с мелкими складками, белые шароварцы и
широкий шелковый голубой кушак. Длинные русые волосы, висевшие у него почти до
пояса, хорошенько расчесали, разделили на две ровные части и переложили наперед по обе стороны груди.
Сусанна по-прежнему сидела на подоконнике, и я тут только заметил, как легко она была одета: серое платьице с белыми пуговицами и
широкий кожаный
пояс, вот и все. Я приблизился к ней, но она не обратила на меня внимания.
Он представлял совершеннейший тип тех приземистых, но дюжесплоченных парней с румянцем во всю щеку, вьющимися белокурыми волосами, белой короткой шеей и
широкими, могучими руками, один вид которых мысленно переносит всегда к нашим столичным щеголям и возбуждает по поводу их невольный вопрос: «Чем только живы эти господа?» Парень этот, которому, мимоходом сказать, не стоило бы малейшего труда заткнуть за
пояс десяток таких щеголей, был, однако ж, вида смирного, хотя и веселого; подле него лежало несколько кусков толстой березовой коры, из которой вырубал он топором круглые, полновесные поплавки для невода.
Изумруд знал это по особенной нервной спешке, с которой конюхи хлопотали около лошадей; некоторым, которые по короткости туловища имели обыкновение засекаться подковами, надевали кожаные ногавки на бабки, другим забинтовывали ноги полотняными
поясами от путового сустава до колена или подвязывали под грудь за передними ногами
широкие подмышники, отороченные мехом.
Самойленко только немногих помнил по фамилии, а про тех, кого забыл, говорил со вздохом: «Прекраснейший, величайшего ума человек!» Покончив с альбомом, фон Корен брал с этажерки пистолет и, прищурив левый глаз, долго прицеливался в портрет князя Воронцова или же становился перед зеркалом и рассматривал свое смуглое лицо, большой лоб и черные, курчавые, как у негра, волоса, и свою рубаху из тусклого ситца с крупными цветами, похожего на персидский ковер, и
широкий кожаный
пояс вместо жилетки.
Через несколько минут в горницу вошел высокий, стройный, еще молодой парень, одетый в кафтан тонкого синего сукна, опоясанный
широким цветным шелковым
поясом.
На другой день кружок, собравшийся в доме Сурминых, сидел за вечерним чаем. Распахнулась дверь, и влетела молодая девушка, довольно интересной, шикарной наружности, в бархатном малиновом кепи, в перчатках с
широкими раструбами, по образцу кучерских. За
поясом блестел маленький кинжал с золотою ручкой. При входе в комнату, она разразилась хохотом, так что все тут бывшие вздрогнули.
— А деньги-то дал впридачу, что ль? — закричал Ерема. — Ах ты, проклятый басурман! Что мы тебе, олухи достались? Да что с тобой калякать? Ваня! хвати его по маковке!.. Что ж ты?.. Полно, брат, не переминайся! а не то я сам… — примолвил Ерема, вынимая из-за
пояса свой
широкой нож.
Проснулся Климков с каким-то тайным решением, оно туго опоясало его грудь невидимой
широкой полосой. Он чувствовал, что концы этого
пояса держит кто-то настойчивый и упрямо ведёт его к неизвестному, неизбежному; прислушивался к этому желанию, осторожно ощупывал его неловкою и трусливою мыслью, но в то же время не хотел, чтобы оно определилось. Мельников, одетый и умытый, но не причёсанный, сидел за столом у самовара, лениво, точно вол, жевал хлеб и говорил...
Кольчуга была опоясана
широким пестрым
поясом из шемаханского шелка, а за ним был заткнут длинный нож с золотой рукояткой и в таких же ножнах, украшенных, как и рукоятка, драгоценными самоцветными камнями, горевшими как жар.
[Силай —
широкий кожаный
пояс.]
И поверх этого кожаного
пояса другой, еще более
широкий — шелковый, с бахромой.
То платье знаете, что при дамах неприлично называть — красного сукна,
широкое;
пояса блестят, точно кованые; за
поясом, на золотой или серебряной цепочке — нож с богатою оправою; сапоги сафьяна красного, желтого или зеленого; а кто пощеголеватее, так и на высоких подковах; волоса красиво подбриты в кружок, усы приглаженные, опрятные, как называли тогда — «чепурные».